[ВНИМАНИЕ]
[ЦЕЛОСТНОСТЬ ВНЕШНЕЙ ОБОЛОЧКИ КАПСУЛЫ: 31 %]
[ПРОГНОЗИРУЕМОЕ ВРЕМЯ ДО КРИТИЧЕСКОГО ПОВРЕЖДЕНИЯ: 2–3 МИНУТЫ]
[РЕКОМЕНДАЦИЯ: ЭКСТРЕННАЯ ЭВАКУАЦИЯ]
Красные строчки плыли перед глазами, накладываясь на морду раптора. Система услужливо подсвечивала угрозу, будто я мог её не заметить. Ещё бы, это же такая мелочь!
— Кучер, — голос Евы стал серьёзнее. Бодрость помощницы никуда не делась, но под ней проступило что-то похожее на тревогу. — Эта консервная банка не выдержит. У нас две минуты, может, три. Нужно что-то делать.
— Что именно?
— Не знаю! Ты оператор, ты принимаешь решения! Я могу дать информацию, проанализировать ситуацию, построить маршрут. Но драться с рапторами — это твоя работа!
— У нас нет оружия?
— У нас нет ничего. Ты голый, безоружный, в разбитой капсуле, посреди джунглей, и тебя сейчас сожрут. Это достаточно полная картина?
Раптор рыкнул так, что завибрировал воздух. Он терял терпение. Добыча была рядом, и он чуял её, но не мог достать. Это его очень злило.
Злой хищник — опасный хищник. Но и нетерпеливый. Он начнёт ошибаться.
— Какая в жопу картина, — пробормотал я вслух. Горло было сухое, голос хриплый. Первые слова в новом теле. — Не суетись.
— Не суетись⁈ — Ева почти взвизгнула. — У тебя раптор морду в капсулу засунул! Если ты сдохонешь, то и меня не станет. Так что прошу тебя, займись нашим вызволением отсюда.
— Вижу, что засунул. Мы уже познакомились. Милая тварь. Дай мне схему капсулы.
— Что?
— Схему. Чертёж. Устройство этой консервной банки. Можешь вывести⁈
Перед глазами развернулась полупрозрачная проекция, наложенная поверх реальности. Контуры капсулы, магистрали, узлы. Всё было подсвечено разными цветами: зелёный — рабочее, жёлтый — повреждённое, красный — неисправное.
Красного было довольно много.
Я не искал выход. Выход был очевиден — та же щель, через которую лезла тварь. Других вариантов не было: люк заклинило, аварийный сброс не работал.
Я искал оружие.
Взгляд скользил по схеме. Мозг работал на автомате, как всегда работал в критических ситуациях. Не паника и страх, а только анализ и расчёт. Иначе я бы ещё в армии давным-давно коньки отбросил.
Электропроводка. Хм, можно устроить короткое замыкание, но чем это поможет? Раптор не боится искр.
Аварийный маяк. Ну он тоже бесполезен в бою.
Система жизнеобеспечения. Кислородные баллоны? Пусты. Резервные батареи? Разряжены.
Так, дальше по схеме идёт система охлаждения.
Я задержал взгляд на толстой трубке, идущей вдоль потолка капсулы. Охлаждающий контур для стазис-системы находился прямо над моей головой.
— Ева. Что есть в системе охлаждения?
— Хладагент. Местный аналог жидкого азота. Температура… — пауза, видимо ей требовалось время для обработки информации, — минус сто восемьдесят семь по Цельсию. А что?
— Давление в системе какое?
— Двенадцать атмосфер. Кучер, к чему эти вопросы? У нас раптор в…
— Знаю, — перебил я. — Если я сорву эту трубку, что будет?
Ева помолчала. Давай-давай, щёлкай своими виртуальными шестерёнками в своих гребаных алгоритмах!
— Будет струя переохлаждённого газа под высоким давлением, — сказала она наконец. — Опасно для органики. Но Кучер, тебе нужно до неё дотянуться. А у тебя сейчас латентность сигнала…
— Знаю.
Я попытался поднять руку.
Это было похоже на попытку сдвинуть бетонную плиту. Мозг отдавал команду, но тело реагировало с чудовищной задержкой. Я чувствовал руку, но где-то далеко, будто на периферии сознания. Чувствовал каждый палец. Но между «хочу согнуть» и «согнул» проходила целая вечность.
Локоть дрогнул. Начал медленно подниматься, как во сне, когда пытаешься убежать и не можешь.
Раптор заметил движение. Дёрнул головой. Щёлкнул зубами — на этот раз ближе, я почувствовал, как воздух, вырвавшийся из пасти, свистнул у самого уха.
— Не торопи, — прошептал я. — Дай прицелиться…
— У нас нет времени на тантрические практики! — воскликнула Ева. — Твоя рука двигается как дохлая черепаха! Он тебя сожрёт раньше, чем ты дотянешься!
— Есть идеи?
— Одна. Тебе она не понравится.
— Валяй.
— Принудительная стимуляция нервных окончаний. Протокол «Дефибрилляция системы». Это больно.
— Насколько?
— Очень. Но это пробьёт латентность и синхронизирует нейронные связи. Временно. Минут на пять, может, десять.
Раптор рванул обшивку когтями. Металл завизжал. Щель стала шире. Ещё немного — и тварь пролезет целиком.
— Делай, — сказал я.
— Ты уверен? Я серьёзно, это очень…
— Делай!
Удар!
Если бы меня спросили, на что это похоже, я бы сказал: представьте, что вам засунули оголённый провод под напряжением прямо в позвоночник. А потом включили ток. Весь, какой есть.
Тело выгнуло дугой. Я не контролировал этого — оно само выгнулось, от копчика до затылка, каждый мускул сократился одновременно. Зубы клацнули так, что я едва не откусил себе язык. В глазах вспыхнуло белое, потом красное, потом чёрное.
Гребаная боль разилась по телу… Такая, что выжигает все мысли, оставляя только один вопль: ПРЕКРАТИТЬ.
А потом всё прошло.
Так же резко, как началось. Боль схлынула, оставив после себя странное ощущение… ясности в сознании.
— Твою мать! — выдохнул я. — Что за нахер⁈
— Я предупреждала, — голос Евы был абсолютно невозмутимым. — Больно, зато эффективно. Работает же?
Работало.
Я согнул руку и она согнулась. Сразу. Без задержки.
Сжал кулак. Пальцы сомкнулись с гидравлическим гулом, который я почувствовал всем телом.
Раптор среагировал на резкое движение. Отдёрнул голову, щёлкнул зубами в воздухе. Инстинкт работал так: когда добыча дёргается, нужно хватать.
Но я был уже не там.
Левая рука метнулась к внутренней обшивке капсулы. Пальцы «Трактора» — толстые, мощные — вцепились в край пористого материала и рванули. Кусок обшивки оторвался с хрустом.
Я швырнул его в морду раптору.
Поранить не поранит, но отвлечет. Тварь машинально щёлкнула пастью, схватив кусок на лету. Укусила. Поняла, что несъедобно. Начала мотать головой, пытаясь выплюнуть.
Секунда. Может, две. Больше мне не нужно.
Правая рука взметнулась вверх. Пальцы сомкнулись на холодной, покрытой изморозью трубке хладагента. Металл заскрипел под хваткой.
Раптор выплюнул обшивку. Повернул голову ко мне. Зрачки сузились в щёлки. Он понял, что добыча сопротивляется.
Рывок!
«Трактор» был тяжёлым, но сильным. Я почувствовал, как мышцы напряглись, а сервоприводы загудели от нагрузки. Трубка держалась на креплениях, но крепления были старые, ржавые.
Раз.
Металл застонал.
Два.
Крепление лопнуло. Трубка оторвалась, и из разрыва ударила белая, шипящая, окутанная паром, струя
Я направил её в морду раптору.
Тварь взвизгнула.
Это был высокий, пронзительный визг боли. Такой, от которого закладывает уши. Струя била точно в глаза и ноздри — самые уязвимые места на бронированной морде.
Чешуя покрылась инеем. Янтарные глаза побелели и замёрзли в долю секунды. Ноздри обледенели.
Раптор забился, пытаясь вырваться из щели. Но голова уже застряла — обшивка, которую он сам расширил, теперь держала его, как капкан.
Я не стал ждать.
Оторвал окончательно и перехватил обломок трубки обеими руками. Металл промёрз насквозь. Я чувствовал сквозь синтетическую кожу «Трактора», как холод обжигает ладони. Вот она — сенсорика аватаров.
Раптор бился в щели, ослеплённый, обезумевший от боли. Голова моталась из стороны в сторону. Шея напряглась, мышцы вздулись под чешуёй.
Любая конструкция имеет слабое место. У зданий это несущие узлы. У мостов — точки напряжения. У живых существ — сочленения. Там, где подвижность важнее прочности.
Я размахнулся концом трубки. Промёрзший металл, острый на изломе, весом в добрых три кило.
Первый удар пришёлся в замерзшее от хладагента место на шее. Туда, где череп переходит в позвоночник. Чешуя треснула. Тварь дёрнулась и взвизгнула.
